Древние говорили: всему свой час и время всякому делу под небесами. 1 июля 1999 года… Судостроители, рыбаки, металлурги, учителя и ученики удивлены происходящим. Говорят, время потекло вспять, вновь наступила античная эпоха.
Древние говорили: всему свой час и время всякому делу под небесами. 1 июля 1999 года… Судостроители, рыбаки, металлурги, учителя и ученики удивлены происходящим. Говорят, время потекло вспять, вновь наступила античная эпоха.
В городе видели богов в белоснежных туниках. Всех приглашают на агору. Керчанам не надо подсказывать адрес. В античные времена площадь, где собирался народ и обсуждались важнейшие новости, располагалась на вершине горы. А теперь торжества проходят на площадке у подножия Большой Митридатской лестницы.
Лишь новичку, не знакомому с историей города, может показаться, что лестница, уходящая пологими маршами вверх по северо-восточному склону горы, придумана исключительно для удобства, чтобы с вершины любоваться морем и окрестностями. На самом деле, лестница — градообразующая линия, связывающая районы города, а ещё точнее — ось, связывающая времена.
Маршевая лестница, какой её помнят керчане и гости города, строилась в первой трети ХIХ века по проекту городового архитектора итальянца А. Дигби. Организуя пространство горы и её подножия, автор старался протянуть путь к центру современного ему поселения. Он ставил перед собой амбициозную задачу — воссоздать образ утраченного античного города. Ось должна была пролегать через русскую Керчь над скрытыми землёй останками Боспора и Корчева, проходить через святыню средневекового периода — храм Иоанна Предтечи и уходить к акрополю античного Пантикапея. Эту столицу в древние времена называли «матерью всех милетских городов на Боспоре», то есть греческих поселений в Северном Причерноморье. Историки, археологи, краеведы, глядя на Большую
Митридатскую лестницу, могли представить эволюцию Керчи от античности через греко-византийское зодчество к русскому архитектурному веку. Но находились и те, кого сохранение прошлого не волновало. Кто срывал вазоны с основания, «расстреливал» фонари, отбивал хвосты грифонам, украшавшим пролёты лестницы. И сколько бы не втолковывали, что существо с туловищем льва и головой орла — символ современной Керчи, варварство не прекращалось. Сделало своё дело и время. В конечном итоге, фигуры грифонов были демонтированы в феврале 2018 года и перемещены в Музей каменных древностей – Лапидарий. После реставрации они украсили вход в этот музей. А на обновлённой лестнице появились другие изваяния грифонов авторства московского скульптора А. Голубева.
Лестница, продолженная в послевоенные годы до самой вершины Митридата, ведёт с тех пор к Обелиску Славы. Этот величественный памятник был воздвигнут в 1944 году в честь освобождения Керчи и Крыма и стал первым воинским монументом, установленным в годы Великой Отечественной войны на территории Советского Союза. Обелиск отреставрирован к 75-летию Великой Победы.
Рядом горит Вечный огонь. Он расположен на так называемом Первом кресле Митридата, откуда «царь царей» мог любоваться морем. Нынешние же туристы жадно ищут с макушки горы пролегающую через пролив ленту Крымского моста и его белоснежные арки. Так лестница, носящая имя Митридата VI Евпатора, соединила разные времена.
«Нет имени более известного, чем Митридат». Это признание принадлежит классику французской поэзии Жану Расину. Он хотел объяснить, почему героем своей трагедии избрал античного полководца. В предисловии к пьесе автор напишет: «Его жизнь и смерть — это значительная часть римской истории. И даже не принимая в расчёт одержанных побед, можно сказать, что его поражения составили славу трём величайшим полководцам Рима — Сулле, Лукуллу и Помпею». Бог с ними, с теми завоевателями, но даже греко-римские авторы, восхвалявшие римлян как победителей Митридата, вынуждены были отдать должное человеку сильной воли, мудрому стратегу и выдающемуся политику. И в самом деле! Каким надо обладать талантом, чтобы за полтора десятка лет объединить под своей властью народы, племена и города от Боспора Киммерийского до Боспора Фракийского и противостоять могущественной Римской империи. Каким надо быть политиком и воином, чтобы овладеть Малой Азией и проникнуть в Грецию.
И в наши дни в раскопках на обширной территории полуострова находят монеты с изображением пышноволосого юноши, неуловимо напоминающего Александра Македонского, дальним потомком которому приходится Митридат. Именно при нём мужал и богател Понт. Выросла добыча золота, которое находили в горах Малой Азии и Кавказа. Этот обильный всепроникающий золотой дождь помог царю утвердиться в самых дальних уголках римского мира, укрепляя могущество новой державы на берегах Понта Эвксинского.
Известно, что в истории греческих городов-государств эпоха Митридатовых войн была одной из самых трагических. Очаги битв разгорались снова и снова в ответ на невыносимое римское господство. Митридат восстал против Рима. Но поражение его объясняется не столько превосходством военной организации противника. Сами греческие полисы были разрознены, их царьки преследовали свои интересы. Единство отсутствовало даже в семье Митридата: его сыновья Махар и Фарнак возглавляли заговоры против отца, открыто переходили на сторону Рима.
Опасаясь быть отравленным в результате дворцовых интриг, Митридат с ранних лет приучал свой организм к действию ядов. Во время восстания Фарнака в Пантикапее, не желая попасть в плен, старый царь сам принял яд, но он не подействовал. И только преданность начальника стражи позволила Митридату завершить жизнь как воину — от меча. Иначе ему грозила постыдная участь быть проведённым как пленнику перед толпой римских зевак.
Ветер веков не развеял память о воинственном царе — собирателе причерноморских земель. Величавая гора, где он принял смерть, носит его имя, а лестница, возносящая путешественников наверх и одновременно погружающая вглубь веков, по-прежнему называется Митридатской.
Зная богатую историю этих мест, можно представить, как молодой, жадный до всего нового Пушкин, преодолевший на военном корабле с семьёй генерала Раевского Керченский пролив, стремился из Тамани попасть в Тавриду, чтобы увидеть гробницу Митридата. Вот как дальнейшие события представляет в своём романе «Пушкин в изгнании» советский писатель Иван Новиков. Ещё на берегу поэт услышал рассказ рыбака о том, что солдаты некоего генерала раскопали здешний курган и нашли несметные богатства. Толстую золотую цепочку-браслет и красные камни, напоминающие капли крови, подарили генералу. «А не было ли там ваз?» — спросил Раевский. «Вазы побили.
Нет им числа! Теперь там дюже много копают…» — и рыбак махнул рукой за пролив. Путешественники спешили увидеть в Керчи развалины гробницы. Но пришлось остановиться на ночлег после долгой дороги. На другой день они отправились на вершину Митридатовой горы, к руинам пантикапейского акрополя, где их ждало разочарование:
«От древнего великого города остался лишь ров, заросший травою, следы проходивших здесь некогда улиц, старые кирпичи…» Даже богатое воображение молодого поэта не могло оживить унылой картины. На память он сорвал какой-то цветок и заложил его «в книжечку, бывшую с ним». Позже в письме брату он напишет, как огорчён увиденным, но всё же рад побывать там, «где закололся Митридат…»
Просвещённых путешественников в экскурсии по городу якобы сопровождал француз-эмигрант. Он показал им любопытные монеты, на которых просматривались изображения головы барана, быка, длиннопёрой рыбы. На другой монете был виден гриф, который держал в клюве дротик и сторожил хлебный колос. «Это он охраняет богатство Боспора. И самый этот холм на границе морей — не правда ли, какой это могучий сторожевой пост!» — пояснил француз. По пути в Феодосию спутникам Пушкина удалось ещё осмотреть Золотой курган…
Трудно для Боспорских агонов придумать более подходящий антураж, чем Митридатская лестница. Тем более что зарождался фестиваль в те годы, когда приближалось празднование двадцати шести столетий основания Керчи. Сколько весёлых сценок с участием «древних богов» разыграли самодеятельные артисты на этих ступенях, напоминая об обычаях предков. Актёров сменяли музыканты, танцоры, поэты, спортсмены.
Лестница является не только «пешим лифтом», а целым комплексом объектов, связанных с историей города. У подножия располагается «Склеп Деметры», перенесённый сюда фантазией и усилиями керченских энтузиастов, художников, скульпторов. Настоящий склеп расположен в другом месте, в районе автовокзала. Но даже мне, бывавшей десятки раз в Керчи, так и не удалось посетить его. Всем любопытствующим отвечают одно и то же: «Памятник на реставрации…»
Из печати известно, что камера склепа страдает из-за перепадов температуры и подземных вод. Благодаря стараниям Благотворительного фонда «Деметра» положение удалось несколько улучшить: сделан подземный дренаж, чтобы спасти знаменитую фреску от намокания и разрушения. Ещё в начале ХХ века лик богини претерпел повреждения, которые невозможно устранить: часть лица и причёски отсутствует. Поколения реставраторов укрепляли осыпающиеся участки фрески, сохраняя уникальную роспись. И эти беды — основная причина того, что туристу, художнику, историку, даже прибывшему в Керчь издалека, вряд ли представится возможность в ближайшее время увидеть шедевр античной живописи.
Примеры сохранения росписи на стенах подземного склепа, а не в экспозициях музеев — крайне редки и требуют индивидуального подхода к реставрации. Минимальное изменение микроклимата в погребальной камере склепа Деметры грозит разрушением росписи. Спасение памятника требует огромных затрат и привлечения разнопрофильных специалистов — гидрологов, физиков, химиков, микологов, реставраторов. Для представления о первоначальном облике склепа Деметры воссоздана его технологическая модель. Скульпторы, строители и даже школьники — все, кто мог, вносили свой вклад в создание уникального музейного объекта.
И вот я в группе туристов стою в маленьком помещении и слушаю миф о богине земли и плодородия. Представляю, как она скорбит о дочери, которую насильно увёз и сделал своей супругой бог подземного мира Аид. Вся природа печально замирает, пережидая осень и зиму, чтобы весной, когда дочь вернётся к матери, вновь расцвести… Может, у учёных иное представление о смене сезонов, но мне такое толкование кажется более интересным. И я чувствовала себя приобщённой к «правде» мифа, когда на Четвёртом фестивале сценическая Персефона, «которая пышный стелет ковёр, колышет цветущие травы», раскинула на ступенях Митридатской лестницы арки из роз, и юные девы провели под ними членов жюри и режиссёров, словно открывая путь к красоте и признанию.
Я не видела настоящего склепа, но хорошо, с любовью выполненная модель даёт ощущение прикосновения к старине, к чему-то неведомому, подлинному, как говорил поэт, «шёпоту земли и молчанию небес». Здесь можно получить информацию о времени и месте обнаружения настоящего склепа, купить цветной буклет, приобрести необыкновенный сувенир, выполненный местными мастерами по античным образцам. Лично я купила ойнохою. И всякий раз везу из Керчи такой сосуд в подарок родным и друзьям. Дело в том, что у ойнохои горлышко одно, а сливов несколько. Возможно, это для того, чтобы наливать напитки гостям одновременно, не выделяя, кто более почётный. По крайней мере, мне хочется так думать.
Но модель склепа — не единственное сооружение в ансамбле лестницы. Думаю, керчане, не имеющие собственного городского театра, не избалованные серьёзными гастролёрами, с любопытством наблюдали за сооружением ещё одного античного объекта. Известная строительная фирма «Консоль» по старинным рисункам и чертежам воссоздала подмостки античного театра. Честное слово, одно дело смотреть спектакль в помещении, опираясь на пыльные подлокотники, и совсем другое ощущение, когда сидишь «под голубыми небесами» или звёздным небом, дышишь коктейлем из аромата моря и степных трав. Нет, не зря античные амфитеатры сооружались на открытом воздухе. Есть такой и в Керчи, пусть пока не найденный, но два каменных кресла, некогда занимаемые богатыми боспорянами, питают уверенность в том, что открытие амфитеатра произойдёт скоро.
А нынешним актёрам и режиссёрам понравилась греческая стоя, сооружённая крымскими строителями. Это скромное, но изящное произведение архитектурыпереносит зрителя в эпоху Еврипида, Аристофана, Софокла. Особенно почувствовалось перемещение во времени, когда на площадку на одном из первых фестивалей вышли актёры немецкоязычного театра из Италии со спектаклем «Медея». Драма женщины, помогавшей мужу и аргонавтам добыть золотое руно, а затем отвергнутой Ясоном и из мести убившей детей, потрясает до глубины души.
Здесь на сцене играют, а не делают карьеру, не рвут связки и не зарабатывают вокалом, рисуют и фотографируют не для премии, а для удовольствия.