Великая Отечественная началась для большинства советских людей внезапно, хотя тревога ощущалась практически всеми — о подготовке Германии к нападению предупреждали советские разведчики, на границах сосредотачивались войска.

В силу своего географического положения Крымская АССР входила в Одесский военный округ и попала в список 26 пограничных зон Советского Союза. По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года «О введении военного положения» на всей территории Крыма к вечеру этого же дня «все функции органов государственной власти в отношении обороны, сохранения общественного порядка и обеспечения госбезопасности» перешли к командиру 9-го отдельного стрелкового корпуса и одновременно командующему (с 20 июня) сухопутными войсками в Крыму генерал-лейтенанту П. И. Батову.

К 5 часам утра 23 июня городские и районные военные комиссариаты Крыма при поддержке местных органов военного управления приступили к проведению мобилизации военнообязанных и добровольцев для действующей армии, выполняя тем самым Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года «О мобилизации военнообязанных 14 возрастов (1905–1918 гг. рожд.) по 14 округам, в том числе и в Одесском военном округе. К началу августа число мобилизованных в Крыму составило более 70 тысяч человек. 10 августа Указом Президиума Верховного Совета СССР была объявлена новая мобилизация военнообязанных 1890–1904 годов рождения и призывников 1922–1923 гг.

Первый секретарь Керченского горкома партии, а в годы войны и председатель городского комитета обороны Н. А Сирота в своей книге «Дороги мира и войны» отмечал: «На первом с начала войны заседании Керченского горкома военкомы районов Керчи Маркасьян и Тарасов взволнованно рассказывают о том, что керчане, люди разных возрастов и профессий, рвутся на фронт. Семён Антонович Гучек, наш горвоенком, говорит: “Тут у нас затруднения появились: в военкоматы и партийные органы поступает много заявлений от рабочих и служащих, просят принять их добровольцами в армию и на флот. Что делать — не знаем. Среди них есть очень ценные для промышленности специалисты. Кроме того, требуют зачисления в Красную Армию комсомольцы, ученики средних школ, прибывают в военкомат группами и требуют”. Он тут же зачитал некоторые заявления, эти волнующие свидетельства беспредельной преданности в любви советских людей к своему народу… Бюро горкома посоветовало военкому заявления добровольцев рассматривать каждое в отдельности. И не просто отказывать, а беседовать с людьми, убеждать их в том, что победа куётся не только на передовой, на линии огня, но и в тылу».

Первые команды резервистов для направления в действующую армию керченские райвоенкоматы сформировали уже 25 июня. «В многочисленных толпах у городского и двух районных военкоматов люди едва ли осознавали, на какую их призывают войну. И добровольцы без повесток тоже не могли понимать, куда требуют они немедленной отправки. Жёны плакали, а в материнские вещие сердца раньше других постучалась неизбежная судьба…»

Одними из первых уходили на фронт и девушки-керчанки — выпускницы Керченского фельдшерско-акушерской школы (ныне Керченский медицинский колледж им. Героя Советского Союза Г. К. Петровой). В истории медколледжа упоминаются 69 учащихся и шесть преподавателей, которые в июне 1941 года вступили в народное ополчение или в действующую армию.

После призыва в июне – июле 1941 г. был проведён августовско-сентябрьский набор в 1-ю Крымскую дивизию, впоследствии ставшую 320-й стрелковой дивизией 51-й Отдельной армии. Исследователи называют от 12 до 15 тыс. человек, мобилизованных военкоматами Керчи в 1941 г. Известно, что не вернулись домой почти девять тысяч призывников, из которых более половины значатся без вести пропавшими. «Уход на фронт из Керчи в июне 1941 г. уже первых резервистов открыл отсчёт ушедших в безвестность, — пишет военный историк Л. А. Венедиктов. — “Пропал без вести” — эта строка из документа о судьбе солдата коснулась тысяч семей керчан».

Десятилетия прошли после трагических и героических событий Великой Отечественной войны, но раны в сердцах родных и близких не зажили…

Многие керчане вели поиски ещё в годы войны, обращались в военкоматы сразу после освобождения города. Подтверждением этому являются документы отечественных военных архивов, которые в настоящий момент размещены на сайтах ОБД «Мемориал» и «Память нарoда».

Так, согласно донесению от 11 апреля 1947 г., керченский горвоенком подполковник Барабаш направлял облвоенкому в Симферополь именной список безвозвратных потерь бывших военнослужащих рядового и сержантского составов Советской армии на 46 человек, с которыми потеряна связь, а семьи проживают в Керчи. Под № 28 значится Григорий Александрович Бродский, 1914 г. р., рядовой, член ВКП(б); разыскивала его жена Зинаида Моисеевна.

До войны Бродские проживали по улице им. Карла Маркса, глава семьи работал с 1934 г. на консервном заводе «Воля труда» техником-механиком. Призван 10 августа 1941 г. Керченским ГВК, направлен 25 сентября в школу лейтенантов в Симферополь. О его дальнейшей судьбе узнала лишь годы спустя только дочь Татьяна, которая вела долгий поиск, переписывалась с однополчанами, а потом обратилась к нам с просьбой помочь.

В «Книге Памяти Республики Крым. Партизаны и подпольщики» (1995 г.) были выявлены данные, что Г. А. Бродский, боец Алуштинского отряда, погиб 3.12.1941 г., похоронен у горы Ай-Петри. Для уточнения информации Татьяна Григорьевна обратилась в Алуштинский историко-краеведческий музей, в архиве которого хранится дневник комиссара Алуштинского партизанского отряда В. Г. Ерёменко. Из него стало известно, что большую роль в укреплении боеспособности партизан сыграли влившиеся в отряд отступавшие моряки-краснофлотцы и бойцы Красной армии, в числе которых был Г. А. Бродский.

В районе горы Ай-Йори 3 декабря 1941 г., когда основная группа партизан отдыхала после тяжёлых ночных рейдов, к лагерю подобрались фашисты. Бой продолжался до самых сумерек. У партизан были большие потери. Григорий Александрович погиб в этом бою и был похоронен в братской могиле вместе с партизанами-моряками.

По запросу горвоенкомата мы выясняли судьбу Петра Николаевича Зайцева. Согласно извещению № 16/17342, отправленному его жене Евдокии Семёновне 16 марта 1942 г., Зайцев П. Н., 1912 г. р., уроженец Керчи, Еникале, ул. Приморская, 26; последнее место службы — 397-й стрелковый полк 106-й стрелковой дивизии 9-й армии, пропал без вести 18 октября 1941 г. Его имя увековечено в «Книге Памяти города-героя Керчи и Керченского полуострова», в данных указано, что он пропал без вести в районе д. Уржин Красноперекопского района Крыма.

Поиском архивных данных об Александре Андреевиче Левченко мы занимались с его внуком Алексеем. В ОБД «Мемориал» был выявлен «Именной список безвозвратных потерь личного состава частей Севастопольского оборонительного района ЧФ в 1942 г.», содержащий следующие сведения: «Левченко Александр Андреевич, 1913 г. р., призван Керченским ГВК в 1941 г., гвардии старшина, писарь, БО-4, СОР ЧФ, пропал без вести 3 июля 1942 г.; адрес родственников — г. Керчь, Колонка Г.М.З.». Он остался жив и вернулся после войны в родной город. Как и многие фронтовики, не любил рассказывать о тяготах военного времени. Работал на судоремонтной базе, умер в 1988 г.

Из семьи керчан Колесниковых ушли в вечность два брата, призванные в 1941 году: Демьян Гурьевич и Никифор Гурьевич, оба были жителями п. Капканы. Демьян работал на Камыш-Бурунском рыбозаводе вплоть до призыва на фронт 18 августа, служил в 476-м стрелковом полку, 2 ноября попал в плен под Феодосией и оказался в шталаге III B, умер в плену в сентябре 1942 г. Никифор служил в 320-м стрелковом полку и тоже был пленён 2 ноября в Крыму, оказался в шталаге III B, умер в плену 31 октября 1944 г. Знали ли братья о судьбе друг друга? Встречались ли в застенках? К сожалению, родные об этом никогда не узнают. А поиск их продолжался долгие годы, и жёны неоднократно делали запросы в военкомат.

Документы керченских военкоматов дают возможность проследить призывы на фронт в первый период войны. Донесений, из которых можно сформировать списки керчан, призванных в 1941 году, находим несколько. Это именной список от 15 апреля 1942 г. от военного комиссариата Крымской АССР на бывших военнослужащих, находившихся в плену и окружении противника на 167 человек: 128 из них — крымские призывники, несколько человек возрастом 18 лет, остальные — старшее поколение с датами рождения от 1894 до 1922 гг. В основном это рядовые 320-й стрелковой дивизии 51-й армии. Большая часть донесений военкоматов Керчи относится к 1946–1947 гг. Как правило, это списки на пропавших без вести, погибших и умерших от ран военнослужащих, семьи которых не имеют и потеряли с ними связь. Это донесения от 10 июня, 3 июля, 2 октября, 24 августа 1946 г. и 8 марта, 24 марта, 11 апреля, 17 мая, 7 июня, 15 сентября 1947 г.

Например, в донесении от 24 августа 1946 г. записан 241 человек, 136 из них призваны были в 1941 г. Только семеро значатся убитыми (и есть дата смерти), остальные — без вести пропавшие.

Анализ имеющихся материалов позволяет предположить, что три четверти керченских призывников 1941 года до настоящего времени числятся пропавшими без вести. Часть воинов погибла на Крымском полуострове в боях за Севастополь, Феодосию, Керчь и за другие крымские города и сёла, в Краснодарском крае, некоторые воевали в партизанских отрядах, другие попали в плен.

22 июня исполняется 85 лет со дня начала этой страшной войны. Очень важно нам — нынешнему поколению — не забывать и передавать потомкам всю историю Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Рассказывать подрастающему поколению правду о войне и её героях, о том, через какие страшные испытания прошли советские люди, сохранив волю к жизни, доброе сердце и любовь к Родине.


Людмила Громова, зам. заведующего отделом охраны памятников и археологических исследований Восточно-Крымского ИКМЗ

 

 

Аннотации к фото

 

Фото 1. Григорий Бродский с женой Зинаидой. Керчь. 1934–1935 гг. Проект «Дорога памяти»

Фото 2. Никифор Колесников. Проект «Дорога памяти»

Фото 3. Запрос жены Демьяна Колесникова в горвоенкомат. 1948 г. 

Фото 4. Справка горвоенкомата о призыве Г. А. Бродского. 1942 г.