О Керчи не получается думать и говорить безучастно, отрешённо, как просто о географическом месте или названии. Само слово «Керчь» для меня отзывается строчками стихотворения Сергея Острового: «Ты когда-нибудь был в Керчи? Если не был — молчи. Молчи!» Молчи или откровенно выкладывай всё, что у тебя связано с этим не-обыкновенным городом.
О Керчи не получается думать и говорить безучастно, отрешённо, как просто о географическом месте или названии. Само слово «Керчь» для меня отзывается строчками стихотворения Сергея Острового: «Ты когда-нибудь был в Керчи? Если не был — молчи. Молчи!» Молчи или откровенно выкладывай всё, что у тебя связано с этим не-обыкновенным городом.
Однажды я услышала интересное предложение представителей туристической отрасли: чтобы привлекать в Керчь гостей, возвращать их сюда вновь и вновь, надо дать возможность им самим участвовать в жизни города, приобщиться к его истории и традициям. Для этого, например, можно организовать посвящение в почётные гости по старинному обычаю: над огнём поклясться любить и уважать Керчь, принести жертву её покровителям — античным богам.
И всегда Керчь была необычайно гостеприимна, широко хлебосольна. Кто не пробовал керченской селёдки, корабельной хамсы свежего посола, не объедался жареной барабулькой, для кого не готовили на рыбзаводе шкару, тот, считай, не бывал в Керчи. Произношу слово «шкара» и слюнки глотаю от неза бываемой вкуснотищи. Как сейчас вижу: на огромном противне рыбка, уложенная одна к одной, румянится золотистой корочкой. Дольки помидоров, перья зелёного лука, кружева укропа и петрушки дополняют аппетитную картину. Сюда стоило приезжать уже ради того, чтобы попробовать это блюдо, а ещё побывать на местном рынке и окунуться в рыбный «океан».
Были времена, когда Керчь кормила весь российский юг. В голодные послевоенные- годы море стало настоящим спасением. А уж после, в мирные дни, на долю керченских рыбозаготовителей приходилось до семидесяти процентов всего крымского улова. «Город рыболовов», «рыбацкая столица» — как только не называли Керчь. А ещё, как известно, это родина кораблестроителей, металлургов, эмалировщиков, стеклодувов… Все брали от Керчи, что проще было взять: рыбу, песок, руду, дешёвую рабочую силу…
Но к началу девяностых экономика рухнула, молодёжь подалась на заработки в другие города, производство пришло в упадок. И остовы зданий когда-то мощных промышленных предприятий превратили город в декорации для фильмов в жанре постапокалипсиса. Только единицы энтузиастов, краеведов не по профессии, а по призванию, даже сквозь разруху видели столицу некогда могущественного Боспорского царства с многовековой историей, уникальными памятниками и достопримечательностями, аналогов которым нет в мире. Но немало было тех, кто готов был поживиться за счёт истории. Дорога в затерянный мир, мир первых греческих поселений, богатых курганов и расписных склепов была неведома многим, но «чёрные археологи» находили тропки и лазейки.
Однажды моя дочь, тоже журналист, рассказала о случае, невольной свидетельницей которого она оказалась. В Восточный Крым пригласили представителей разных рекламных изданий. Среди них нашёлся любитель-нумизмат, которого интересовали старинные монеты. В Керчи ему дали адрес местного «коллекционера». Это был «чёрный археолог», промышлявший монетами, осколками керамики, даже плитами с надгробий, если их удавалось уволочь. Дочку поразило обилие во дворе его дома амфор, кратеров, киликов, других древних сосудов, то ли выловленных из моря, то ли скупленных у таких же «любителей старины».
Торг состоялся и, видимо, оказался успешным, поскольку моей дочери, сопровождавшей нумизмата, перепал презент — терракотовая головка Деметры. По крайней мере, выразительные глаза и пышные волосы-колосья позволяли предположить, что миниатюра, найденная, по признанию хозяина, на горе Митридат, изображает богиню-покровительницу Причерноморья.
Как тут не вспомнить Татьяну Умрихину, не раз повторявшую, что любой осколок, вылетевший из-под ноги развлекающегося в этих местах подростка, вполне может оказаться раритетом возраста Христа. Но как донести до сознания людей, что подобный осколок — доказательство того, что памятники Керчи стоят в одном ряду с египетскими пирамидами, афинским Акрополем, римским Колизеем. И также нуждаются в защите и сохранении.
Что бросалось в глаза немногим туристам или случайным гостям, заглядывавшим в Керчь в последние годы минувшего века? Заброшенные заводы, неприбранные улицы, неухоженные парки… И только по- настоящему влюблённые в город керчане смотрели на него другими глазами. «Перед вами, — говорили они, — жемчужина древ- ней цивилизации, столица Двуморья, точка встречи Европы и Азии, узел пересечения торговых путей. История Боспора — пример гармонично сплетённых судеб и культур различных народов».
Убеждённых, неравнодушных энтузиастов я встретила в 90-х годах в керченском фонде «Деметра». Татьяна Умрихина, Елена Клименко, Светлана Горбунова с единомышленниками сразу заявили о высокой миссии новой общественной организации — возрождать, сохранять, развивать историческое и культурное наследие Восточного Крыма. Может в порывы энтузиастов мало кто верил в то время, когда торжествовал негласный закон: «быть бы живу». Но активисты сумели объяснить приезжим особый, непостижимый дух Керчи: «Это воздух, наполненный пряным ароматом нагретой солнцем земли и солёным морским бризом, источающий загадочное дыхание истории. Поверьте, что и сегодня городом правит античное божество, а незримые существа из многоликой мифологии эллинов охраняют его от пагубного влияния времени». Разве так скажешь о бетонных коробках и унылой атмосфере нынешних безликих мегаполисов?
Продолжателем дела «Деметры» стал фонд «Боспор», созданный в 2000 году. Своё наименование он заимствовал от пролива, который греческие колонисты, селившиеся в Северном Причерноморье, величали Бо- спором Киммерийским. Кое-кто с иронией замечал, что древние историки упоминали это название — Боспор — в первоначальном смысле: «бычья переправа». Рассказывалась легенда о том, как пастух, первым пригнавший стадо к этому месту, принял его за горловину реки: противоположный берег был так близко, что поток в самом деле можно было перепутать с речкой. Но вода оказалась солёной, коровы её не пили. Бык, соблазнённый зеленью на другом берегу, поплыл. И пастух сказал ему вслед: «бычья переправа». Так название закрепилось за проливом. Но совсем не пастушескую легенду имели в виду создатели фонда. Они надеялись, что многое из того, что утрачено, способно возродиться, дать Боспору новую жизнь.
Венчая прошлое с настоящим, опираясь на опыт боспорян и керчан, организаторы находят самые эффективные способы приобщения земляков и гостей города к его двадцатишестивековой истории. Так родится идея проведения фестиваля античного искусства. Его назовут «Боспорские агоны», напоминая, что именно на этой земле, вторя знаменитым Олимпийским играм, «свободные граждане» Боспорского царства состязались в разных видах спорта и искусства. Яркий летний праздник призван привлекать гостей.
И конечно, зачинателям фестиваля мечталось, чтобы человек, впервые вступивший в город, также восхищался его красотами и уникальностью, как когда-то все восхищались Пантикапеем — столицей Двуморья.
По описанию историков, голубые воды пролива оттеняли пурпур черепичных крыш и матовую белизну крепостных стен, отделявших город от берега. Как роскошные персидские тиары, вздымались башни царского дворца. Светились колонны храмов. Зеленели сады. На всём побережье Понта Эвксинского не было места лучше.
Сегодня от тех дворцов и храмов не осталось и руин. Но Восточно-Крымскому историко-культурному музею-заповеднику, ставшему центром изучения античной культуры, есть что предъявить взыскательному туристу. В его состав входят музейные объекты, памятники погребальной архитектуры, уникальный образец фортификационного искусства — крепость Керчь, картинная галерея, выставки, античные городища… Произносишь слово «Керчь» — и перед внутренним взором встают Царский курган, храм Иоанна Предтечи, склеп Деметры. Хочется немедленно вырваться из привычных будней своего города и рвануть в древний город!
Организаторы фестиваля «Боспорские агоны» чутко уловили главное качество любознательного туриста — желание приобщиться к уникальным местам и объектам, чтобы в подходящий момент сказать: «и я там был», «я это видел». Уловив такое стремление, организаторы предложили неординарный ход: до открытия фестиваля, до первых встреч с артистами гостям предлагалось совершить путешествие в историю, прикоснуться к прошлому. Так возникла экскурсия «Введение в античность».
Каждый человек по-своему воспринимает увиденное, в разной степени проявляет эмоции, вызванные встречей с неизведанным. Расскажу, как после экскурсии по памятным местам Керчи делился своими впечатления- ми один из членов жюри — народный артист СССР Донатас Банионис. Знатоки помнят его как художественного руководителя знаменитого в своё время Паневежского театра, кавалера российского ордена Дружбы и литовского ордена Гедиминаса, отличного артиста театра и кино. Уверяю, что в 70–90-х годах прошлого века ни в городах, ни в сёлах большой страны не нашлось бы никого, кто не смотрел фильмы «Мёртвый сезон», «Никто не хотел умирать», «Солярис». Первым на тех афишах стояло имя Баниониса. Добиться приглашения в жюри деятеля куль- туры такого ранга значило с первых шагов громко заявить о себе, высоко поднять планку фестиваля.
Как правило, звёзды театра и кино приезжают на подобные мероприятия не столько других посмотреть, сколько себя показать. А в основном, чтобы отдохнуть в комфортных условиях. Но когда Донатасу Юозовичу предложили экскурсию по «античным» местам, он, несмотря на преклонный возраст и проделанную накануне неблизкую дорогу, тотчас согласился. Приняв предложение организаторов, он был безмерно удивлён увиденным.
А дальше его впечатления растиражировали газеты. «Раньше я бывал в Ялте, — говорил он, — снимался там. Думал, что это и есть Крым. Я не знал, что Керчь — настоящая история Крыма. Я объездил весь мир. Но здесь иное. Я увидел глубокую древность. Теперь я уверен, что Крым начинается с Востока, здесь его корни. Побывав в древнем городе, я готов повторить слова моего учителя — режиссёра Мильтиниса: «Не ищите новое — ищите вечное»».
И в доказательство того, что это не просто вежливый отклик гостя, а искреннее восхищение понимающего человека, нам — тем, кто был рядом, повторял: «Рад, что на старости лет Бог ли, судьба или друзья дали возможность познакомиться с этим удивительным краем. Постараюсь в следующий раз продолжить знакомство с городом и его достопримечательностями». Увы, следующего раза не случилось. В 2014 году актёра не стало.
И как жаль, что Банионис не увидел новый Крым, не полюбовался грандиозным мостом.
Не случайно другой высокий гость, оценив богатое прошлое Керчи, предложил именовать её «столицей Истории».
Неудивительно, что после путешествия «в античность» участники фестиваля, гости города начинают почти всерьёз верить в то, что праздник искусств на Боспоре поддерживают античные боги. По крайней мере, никого не смущает тот факт, что Боспорские агоны посвящены богине плодородия Деметре.
Думаю, неслучайно в каждом случае зрители пытаются разглядеть знак особой расположенности богов. Разве можно забыть, как сама природа, то есть бессмертные боги на первом же фестивале «поприветствовали» его, можно сказать, благословили устроителей и гостей. В момент церемонии награждения победителей над прославленной горой, у подножия которой собрались участники и зрители, появились лебеди. Стая величавых птиц проплыла в небе, словно осеняя всех, кто почтил древний, но вечно юный город.
Многие приморские города в нашей или в любой другой стране пытаются привлечь туристов маскарадами, карнавалами, фестивалями. Но немного найдётся мест, где праздник искусств, демонстрация талантов выросли прямо из этой земли, опираясь на укоренившиеся веками традиции и менталитет местных жителей. Боспорские агоны не завозные, не выросшие по указу, а свои, родные.
Дело в бойцовском характере керчан, унаследованном от предков. Боспор поднимался и против местных варваров, и против могущественного Рима, пережил набеги ближних и дальних соседей, превозмог войны и междоусобицы и вошёл в историю в образе крепости с несгибаемыми защитниками. Этот образ имеет зримое начало в изображениях воинов на античных стелах, хранящихся в Лапидарии. Продолжается в керченском миссории IV века. Находит отражение в картине П. К. Столяренко, иллюстрирующей победу адмирала Ушакова в Керченском проливе.
Уже в близкие нам времена Керчь оказывается в списке двенадцати городов великой страны, снискавших геройскую славу в борьбе с фашистами. И вот ещё одна победа — преодоление многолетнего разрыва с российской землей. Крымский мост, как протянутая рука к матери, — самый ближний путь возвращения домой. Город, переживший оккупацию, разруху, но не познавший поражения, сформировал особый характер жителей — защитников, тружеников, творцов, преданных своей земле.